Мифологические представления

Материал из ABOUTMARI.COM
Перейти к: навигация, поиск

Общий очерк

Марийская мифология включила в себя элементы различных мифологических систем: уральской, финно-угорской, индо-иранской, тюркской и других. Наиболее древней является уральская мифологическая традиция, объясняющая происхождение мира, людей, животных. Согласно уральскому мифу, на поверхность мирового океана прилетела небесная утка. Она снесла два яйца, из которых родились два брата — Юмо и Йын. Вначале они имели облик птиц-селезней. Юмо иЙын попеременно ныряли на дно океана и в клюве доставали ил, из которого образовалась земля. Затем Юмо стал творить человека и животных, предопределять их будущую судьбу. Йын мешал творению, за что Юмо прогнал его с земли и запер в подземном мире.

Таким образом, еще далекие предки марийского народа выразили идею противоборства добра и зла, положительного и отрицательного начал. Оценочное отношение к этим мифологическим персонажам возникло не сразу. Вначале они не противопоставлялись, о чем свидетельствует такая же по содержанию мифология коми. Но там Йомы (Юмо) наделен отрицательными, а Ен (Йын) — положительными чертами.

Индо-иранский пласт представлен в мифологии марийцев мотивом отделения неба и небожителей от мира людей. Люди осквернили юмо (юмо здесь уже употребляется в значении "небо"). В наказание юмо в течение 7 дней и ночей с шумом поднималось ввысь, оно решило лишить людей хлеба. Лишь благодаря собаке, вымолившей оставить ей на пропитание, остался небольшой колосок на верхушке стебля. Согласно мифу, прежде колос хлебов рос с самого основания, а рожь была ветвистой. В древнеиранской книге священных гимнов и заклинаний "Авеста" сообщается о крылатой собаке Сэнмурв. По поверьям, она являлась посредницей между божеством неба и землей, а также считалась охранительницей хлебов. Сюжет этого древнеиранского мифа лег в основу марийского.

Финно-угорская (финская) мифологическая традиция представлена в астральной мифологии марийцев, то есть в художественно-образной картине звездного неба. Она возникла на основе предшествующих мифологических представлений. В астральной мифологии юмо уже понимается как самый верхний ярус неба, как небесная твердь, где живут небожители. Этих небожителей поэтому называли юмын.

Астральная мифология в центре небесной тверди помещала "небесный столб" (кава меҥге), то есть Полярную звезду. Вокруг него во вращательной последовательности располагалось созвездие Лося (шордышÿдыр, или шордо). Выше него находилось созвездие Лебедя (йÿксо, или юмын кайык). Между ними помещали созвездие Небесного барана (юмын тага) — фантастического существа, соединяющего в себе черты барана и птицы бекаса. Очень похожую картину звездного неба нарисовал во II тысячелетии до н.э. древний художник на камне близ Онежского озера. Иначе говоря, в марийской мифологии сохранилась художественная картина звездного неба, уходящая своими корнями в глубокую древность.

В дальнейшем эта картина несколько видоизменилась. Ключевым персонажем астральной мифологии стала дочь неба, или небесная дева (юмынÿдыр). Ее вначале называли небесной пастушкой. В связи с этим переосмысливаются ранее известные образы. Небесный лось превращается в небесного коня (юмын имне). Появляется новый образ — небесного быка или иногда — небесной коровы. Все они вместе с небесным бараном образуют небесное стадо (юмын кушу). Вращение звезд вокруг Полярной звезды понимается уже как пастьба небесного стада, погоняемого пастушкой (юмынÿдыр). Если раньше астральный мир заключался лишь в пространстве близ Полярной звезды, то теперь осмысливаются и возникают новые образы: небесного хлева (юмын вÿта) и небесной реки (юмынэҥер). Под небесной рекой понимали Млечный путь. К этой реке спускалось на водопой небесное стадо.

В следующем варианте астральных представлений вращение звезд вокруг Полярной звезды объясняется уже прядением небесной девы серебряной или шелковой нити. Именно она, согласно мифу, вращением своего веретена (шÿдыр) приводит в движение весь звездный небосвод. В связи с этим в художественной картине звездного неба появляются образы Веретена (шÿдыр), заменившего образ небесного столба (кава меҥге), прялки, серебряной нити, клубка, небесного круга (тетра). Этот уровень астральной мифологии сохранился лишь в устно-поэтическом творчестве, в текстах молитв, заговоров, заклинаний.

Более позднее художественно-образное видение марийцами звездного неба несколько изменилось под влиянием тюркской мифологии, откуда был воспринят сюжет о падчерице (или золовке). Согласно мифу, мачеха (или жена брата), невзлюбив девушку, отправляет ее раздетой в зимнюю стужу с решетом за водой. Сжалившись над девушкой, Луна забирает ее к себе. Марийцы, переосмыслив данный сюжет, составили своеобразную художественную картину звездного неба, которая в значительной степени оттеснила предшествующую. Так возникли новые образы: лунной девушки, коромысла, ковша, решета. Некоторые из них заменили прежние. Созвездие Шордышÿдыр получило название Коркашÿдыр (ковш), Лудо пыжаш (Плеяды) стало отождествлять с решетом, получив название Шоктешÿдыр.

Замещение прежних астральных образов заимствованными было связано с превращением древних небесных образов в земных божеств и духов. Низвержение "небожителей" отчетливо проявляется в образе божества Водыж. Вначале оно являлось небесным быком. Но в первой половине XIX века уже понималось как божество, охраняющее селение и пасущее домашний скот. Такое низведение божеств означало перенесение астрального центра мира на землю. Деревня в сознании крестьянина принималась за исходный центр Вселенной. Его общинный мир и жилище заменили небесный столб. И небесный бык становится божеством-хранителем селения, а позднее превращается в домового духа (кудыводыж). Кудо, летняя кухня, была разделена на две половины. В большей (кугу кудо) готовили еду и питались, здесь же совершали семейные моления. В меньшей, священной половине (изи кудо), хранились семейные реликвии. В ней находился специальный берестяной короб, где, по поверьям, обитал кудыводыж. И, наконец, водыж превращается в рядового духа-хранителя различных природных объектов: дорог, ключей, земли, огня и т.п.

Значительные изменения претерпел образ и другого астрального персонажа — юмынÿдыр. Небесная дева также была низведена из небожителей и превращена в домовую покровительницу (кудеÿртп-кува). Если зимними вечерами в сенях слышалось жужжание, похожее на шум вращающегося веретена, то считали, что это кудеÿртп-кува прядет свою серебряную нить. Ее появление в жилище, по поверьям, было добрым знаком и свидетельствовало о том, что в доме будет достаток и счастье. Возникнув в глубокой древности, мифологические представления марийцев к концу XIX — началу XX веков перетерпели значительные изменения и сохранились лишь в фрагментах различных жанров устного народного творчества. Многие мифологические персонажи превратились в духов, героев волшебных сказок, в образы народной поэзии.

Специальный очерк

Источники мифологии мари. Собственно мифологические тексты мари сохранились фрагментарно, большей частью в виде быличек, сказок и преданий. Основным источником выявления древней основы мифологии мари остаются содержащиеся в трудах путешественников и исследователей XVI - начала XX веков списки божеств с краткими указаниями функций, характера приносимых жертв, а также записанные учеными и миссионерами тексты народных песен, молитв, заговоров. Кроме того важную роль играют многочисленные параллели с мифологиями близкородственных как в этническом, так и в культурно-историческом плане, народов (мордвы, удмуртов, коми, обских угров, чувашей, саамов, прибалтийских финнов, русских, татар, башкир).

Первые письменные свидетельства о характере веры мари содержатся в трудах Сигизмунда Гербенштейна «Записки о Московии» и Александра Гваньини «Описание Московии» (конец XVI века). Гваньини, повторяя наблюдения Гербенштейна, добавляет, что некоторые мари, не ставшие христианами или магометанами, остались язычниками, чрезвычайно склонными к магическим заклинаниям. По свидетельству Адама Олеария (первая половина XVII века), мари почитали солнце, огонь, воду, луну, единого «бессмертного бога», а также божество, чье святилище находилось на реке Немде, и злых духов, которым приносились умилостивительные жертвы [Ситников 2006].

В 1770 году Н.П. Рычков составил небольшой перечень из восемнадцати богов и богинь марийского пантеона. В числе главных богов он называет Юмо; Куго; Азрека - Колымаша ; Кÿдырчö - Волгенче йÿк; пиамбар - Юмынэрге; Юмонашь - Юмон аш - божий писарь; Иргибаш - иск. Эрге аш, то есть писарь <божьего> сына ; Кече; Каву - Каве Ильматар или Пылгом; Шочектшо. Юмо (ср. финск. Jumala) от праф.уг. *juma, небо, называется творцом вселенной и человека, Куго (ср. эст. kogo) - покровителем земледельцев и скотоводов. В семью последнего входит его младший брат, бог смерти Колымаш (ср. финск. Kalma), а также, возможно, Кече (ср. финск. keha) от праволжск. *kesa, круг - мать солнца, богиня согласия, семейного счастья и богатства, Пылгом (ср. финск. pilvi), богиня неба, живущая «отдельно от всех богов в неизмеримой пучине воздуха», Шочектшо, богиня плодородия (ср. карел. Sindju). Кроме главных богов, Рычков называет ряд второстепенных, таких как шукчэ - мужо, птичьи духи, ангелы; кöргöпöрт (праур. *kirk), букв. «внутри дома», домовой [Рычков 1770]. Огромное количество божеств мари было зафиксировано исследователями XIX - начала ХХ веков. В числе наиглавнейших богинь В.М. Черемшанский называет богиню жизни Юмыш - Илыш (ср. финск. elama), богиню земли Мланде (ср. финск. maa), богиню ветра Мардеж (ср. эст. Marum). Среди низших мифологических персонажей он упоминает хозяина рек Ямшинера - прав. Йомшоэҥера (ср. саам. Ямбеакка), а также хранителя семейного очага Кудо Водыжа [Черемшанский 1859].

В 1862 году вышел «Очерк религиозных верований черемис» С.А. Нурминского, в котором автор впервые изложил миф о дочери Юмо. В конце XIX века Г. Яковлев привел свыше двух сотен известных ему имен и эпитетов марийских божеств (Юмо, Мать Юмо - супруга Юмо, посланник Юмо - Юмынэрге, Кава - Каве Ильматар или Пылгом, Волгенче, Тылзе, Шÿдыр, Мардеж, Тул, Мланде, Пундо, Мÿкш и т.п.) [Яковлев 1887]. Х. Паасонен описал один из вариантов марийского пантеона, в котором, наряду с божествами финно-угорского происхождения, были достаточно широко представлены различные тюрко-исламские персонажи, преимущественно выступавшие в роли духов или исполнителей воли богов, их докладчиков (пиамбар, пÿйыршÿ, кÿдырчö, перке, сакче, витнезе и т.д.) Как в пантеоне алтайцев и монгол, они располагались справа и слева от престола верхновного божества [Ахметьянов 1981]. В ходе научных экспедиций второй четверти - конца ХХ века, усилиями таких исследователей как В.М. Васильев, В.А. Акцорин, К.А. Четкарев, Ю.А. Калиев были записаны ранее неизвестные фольклористам мифы, сказки и песни мари.

Хронологические пласты мифологии мари. К числу древнейших (V - I тыс. до н.э.) можно отнести мифы о сотворении земли птицей-демиургом, представления о верховном боге, матерях, олицетворяющих отдельные стихии и явления природы, мифы о культурных героях. К этой эпохе восходит большая часть марийских теонимов, антропонимов (Юмо, Волгенче, Мланде, Тул, Вÿд, Туле; Кокша, Немда и т.д.), основные понятия духовной и социальной лексики (юмо - «небо, бог»; нюж - «миф, предание»; улдаш - «молиться», кумалтыш - «молитва»; кÿсö - «святилище»; мужедаш — ворожба, гадание; тиште (возможно от финск. tahti, звезда) — 1. «племя, род, религиозная община»; 2. «знак, символ»; югтич - «жрец»; тюн - «идол»; ю - «волшебство» и т.д.) и, кроме того, обозначения природных духов - водыж, мужо.

В указанный период сформировались различные тотемистические культы: почитание орла (кучкыж, ср. финск. katka), лебедя (йÿксö, ср. финск. joutsen), утки, гуся, филина, дятла (шиште , ср. финск. hahna), ежа (шоҥшо, ср. финск. siili), лося (шордо , ср. инд. чудесный восьминогий зверь Шарабха), оленя, медведя, коня (имне, ср. венг. lovat, манс. luw), пчелы, змеи (кишке; ср. финск. kaarme) . Эти животные олицетворяли солнце, луну, звезды, небо и землю. Солнце выступало в виде оленя или коня. Души умерших представлялись в виде бабочек (лепене, лыве ср. финск. liippo, эст. lible), ящериц (шыншале, ср. финск. sisiliska) и птиц [НПП 2000].

На этом, прауральском и прафинно-угорском в своей основе, фундаменте возвышается мощный пласт раннесредневековой эпики (первые века новой эры - VII века), основное внимание которой сосредоточено не на божественном, а на сугубо земных проблемах - войнах с соседними племенами за промысловые территории. Именно в этот период марийская мифология приобретает ярко выраженный исторический характер. К жанру легендарной хроники очень близки рассказы о Сур мари (Шуре) - Тукан мари Шуре - «рогатом князе», Немде - «спящем витязе». Прежде довольно непоследовательно выраженная тенденция к дуалистическому мировоззрению становится определяющей, приобретает социально-религиозный оттенок.

В конце рассматриваемого периода, примерно с V века, начинаются контакты мари с вышедшими из глубин Азии тюркскими племенами, отразившиеся в заимствовании некоторых религиозных понятий, отдельных теонимов (он - «господин» - впрочем, по мнению Акцорина, это финское, а не тюркское по происхождению слово; ава - «мать, богиня»; Кÿдырчö - божество грома; пуйыршо - «предопределение»; сакче - «ангел»; ас, виднезе - «писарь»; эр суксо (др.тюрк. er cak) - ангел утра; кас суксо (др.тюрк. kas cak) - ангел вечера и т.д.), имен ряда фольклорных персонажей.

В период VII - XVI веках в марийскую мифологию проникает множество слов, теонимов, преимущественно связанных с мусульманской (в основе иудео-арабской) религией и обрядностью: кюлло - «всеобщий», пиамбар - «пророк, посланец», орман - «жертва», Аллах - «бог», Азырен (Азрек) - ангел смерти, Шайтан - злой дух, Киамат Тора - судья воскресенья и т.п. Древний марийский пантеон оттесняется на второй план новым, напоминающим княжеский двор булгарских, а позднее золотоордынских и казанских владык с многочисленным штатом писцов, помощников, казначеев.

Христианизация XVII - XIX веков, приводит к переосмыслению традиционных образов в духе православно-языческого синкретизма (секта «Кугу сорта», Большая свеча), отождествлению некоторых персонажей марийского пантеона с Богом отцом, Иисусом Христом, Богоматерью, Николаем Угодником, Сатаной, появлению таких персонажей как Мер юмо (мир - община, то есть «бог общины»), Некош (некошной - нечистый), Герман юмо - «бог Герман» и т.п., распространению богомильских апокрифов, которые накладываются на древние, уходящие своими корнями в эпоху архаики, дуалистические представления мари.

На заключительном этапе своего развития верования мари, как и других народов Поволжья, группируются преимущественно вокруг двух стержней: аграрного культа, связанного с сельской общиной (tiste) и семейно-родового культа предков (tosto en). Прочие формы местных верований постепенно отходят на второй план [Токарев 1976].

Космогонические представления мари. Пантеон. Мифы мари одновременно близки мифам удмуртов и мордвы. Марийский пантеон начал складываться еще в период единства финно-поволжских народов на рубеже нашей эры. Он сохранил привычное для них представление о семье богов как о большом родовом коллективе. Пространственная модель мифологии мари включает горизонтальную и вертикальную проекции. Горизонтальная проекция антропоцентрична и построена на противопоставлении освоенных людьми земель лежащей за Кÿй Курык, Каменными горами, стране великанов, носящей черты потустороннего мира. В квазиисторической традиции, страна людей неизменно отождествляется с областью расселения марийских племен на правом берегу Вятки. Расположенные к востоку и северо-востоку земли одо (удмуртов) воспринимаются как чужие территории, населенные полумифическим народом овда, разнообразными чудовищами и природными духами (пинэрами, водыжами).

Основу вертикальной проекции представляет Шÿдыр (Веретено), Полярная звезда, отождествляемая с мировым столбом, находящимся на вершине высокой горы или дерева, общиной tiste (ср. морд. тя, фин. tahti - звезда). Вокруг этого столба вращаются созвездия Лося, небесного лебедя и небесного барана — фантастического существа с чертами птицы бекаса (Лебедь летит, глядя на Веретено, // Кукушка летит, глядя на Озеро) [Калиев 1994]. Эти тотемистические по своему происхождению воззрения отразились в названии целого ряда астральных объектов: Лудо пыжаш, Утиное гнездо - созвездие Плеяд; Йÿксö, Лебедь - созвездие Малой Медведицы; Пызле вондо, Рябиновый куст - созвездие Лиры или Орла; Вар дикий лудо корно (праур. *kurna), Дорога диких гусей или Юмон ер эҥер, Небесное озеро-река - Млечный путь; Тулвуй, Факел - созвездие Козерога [Попов, Таныгин 2003].

Сохранился миф о возникновении созвездия Большой Медведицы, согласно которому некогда один охотник умертвил лося с детенышами, за что был осужден вечно кружиться по небу со своей собакой [Потанин 1883]. Имеющиеся аналоги позволяют предположить, что четыре звезды ковша это лось с детенышами, Шордо ден иге, вторая ручка ковша, Мицар, охотник, а слабая звездочка рядом с Мицаром - Алькор, собака охотника.

Тотемистические воззрения лежат в основе мифа, объясняющего природу лунных фаз (по мнению В.А. Акцорина, миф отражает историческую смену охотничьего хозяйства скотоводческо-земледельческим): постоянно на небе происходит борьба между гусем (полной луной) и серпом. Серп (тÿредме кÿзö, ср. морд. тарваз < ягнор. dirot - Казанцев 1979) отрезает от гуся отдельные части, но тот, через определенное время, вновь становится целым [МФ 1991]. Кроме того известны марийские названия четырех ближайших к Земле планет: Волгыжмаш ÿжара шÿдыр (тисте), звезда утренней зари - Меркурий, Волгалтмаш шÿдыр или Водо жöра (ÿжара), утренняя (вечерняя) звезда (заря) - Венера, Водо шÿдыр, вечерняя звезда - Марс, Водо ÿжара шÿдыр, звезда вечерней зари - Юпитер [Попов, Таныгин 2003].

Верхний мир (по некоторым представлениям состоящий из семи небес) считался обителью богов, прежде всего творца вселенной Юмо (Инмар у горных марийцев; Кугуеҥ у некоторых групп луговых марийев) [Акцорин, 2000]. Первоначально слово «юмо» в финских языках значило небо, и в этом смысле оно до сих пор употребляется в некоторых случаях, например в выражениях «юмо волгалта», небо проясняется; «юмо йÿклана», небо гремит; «юмо пылайте», небо в облаках [Ситников 2006. МНМ 2003]; в сложных словах - юмынÿдыр, «горизонт» (букв. «край неба»), юмынлулеге, «мироздание» (букв. «остов неба»). Позже, оно стало обозначать верховное божество: юмынкyй, «жертвенник» (букв. «камень Юмо»), юмынпундаш, «небо» (букв. «дно Юмо», ср. морд. Pundas < др.инд. budhnas), [Андуганов 1980]. Ветер - дыхание Юмо, радуга - боевой лук (jumyn jonez < праур. *jonks) [МНМ 2003].

Юмо пребывает в своем небесном доме на золотом престоле, откуда ему видны все дела людей. В одном из мифов кузнец, никогда не бравший плату за труд, после смерти попадает к Юмо, который в награду за бескорыстие кузнеца обещает выполнить его любое желание. Кузнец просит посидеть на золотом стуле Юмо, откуда ему мгновенно открываются все дурные поступки и мысли людей. Ужаснувшись увиденному, кузнец падает со стула, и Юмо возвращает его обратно на землю [Ситников 2006] (ср. сходный сюжет в восточно славянских легендах: мужик попадает на небо, занимает божье место и видит, что делается на земле). Преследуя злого духа в грозовых тучах, Юмо мечет в него камни и молнии-стрелы (nolo-piks, букв. «стрелы с костяными наконечниками» - ср. финск. nuoli, стрела; праур. *pekse, лук). Своей золотой шапкой Юмо освещает мир, с помощью громадного молота (nosle < праур. *nusja) выбивает искры из небесного камня, порождая добрых духов [Акцорин 1994]. Позднее Юмо превращается в зажиточного земледельца, имеющего богатое хозяйство и множество скота. Работая от зари до зари, он требует того же от дочери и сына. Некоторые объекты верхнего мира имеют непосредственное отношение к образу верховного божества: юмон шулдыр - крылья Юмо; юмон кудо - жилище Юмо; юмон тул - огонь Юмо; юмон кудо пече - ограда жилища Юмо; юмон ушкал - корова (скот) Юмо, а также спускаемые через отверстие в небе богами лÿнгалтыш - качели [Калиев 1994].

В марийских мифах о творении сохранились древнейшие прауральские мотивы: утка, шуэ (букв. «утка» < праф.уг. *sod’ka, вид утки, чаще однако ludo, ср. финск. lintu, эст. lind, птица. Серебренников 1989) прилетает на поверхность Мирового океана и сносит два яйца (мар. муно < праур. *muna; ср. сходный мотив, связанный с калевальской Ильматар). Из них в облике селезней вылупляются два брата — Юмо и Йын (Йоон) [Емичев 1836, Гакстгаузен 1870]. Селезни попеременно ныряют на дно океана и достают оттуда ил: так создается земля. На земле Юмо творит людей и животных, наделяя их судьбой, а Йын мешает творению. За это Юмо навсегда изгоняет брата под землю и запирает в преисподней [Калиев 1978, Петрухин 2003]. В марийских сказках сохранилось упоминание о летающем озере, где живет небесная утка (см. также типологически близкий мотив в предании об Изиме - Акпарсе) [Калиев 1994]. Согласно другому варианту основного космогонического мифа, Юмо велит младшему брату Керемету (Йыну) в облике селезня достать со дня немного земли, после чего одним дуновением выравнивает земную поверхность, создав ровную сушу. Керемет, однако, утаивает часть земли в клюве, выплевывает ее, нагромождает горы. Затем Юмо творит человека и поднимается на небо за душой для него, оставляя сторожем собаку, не имеющую шкуры. Керемет напускает мороз, соблазняет собаку шкурой и оплевывает человека. Возвратившись, бог проклинает собаку, а человека выворачивает наизнанку, и тот становится подверженным всевозможным болезням и греху из-за оплеванных Кереметом внутренностей [Петрухин 2003].

В популярном варианте мифа о порче первоначального идеального мира, кривизна рек, деревьев, дорог объясняется проклятием короткопалого ежа, который, спеша на совет к Юмо, споткнулся на пороге, так что остальные животные посмеялись над ним [Ситников 2006]. Объяснение появления первых человекообразных существ - великанов (наров) и людей, содержится в мифе о рождении Мланде, земли, из вод первобытного океана. Большинство антропогонических мифов мари являются пересказами библейских преданий [Ситников 2006], которые, по всей видимости, наслоились на собственно дуалистические легенды мари, содержавшие объяснение возникновения тех или иных особенностей развития человека: неумение детей ходить до трех лет, отсутствие роговой оболочки по всему телу, необходимость носить одежду и постоянно менять ее, наличие у мужчин растительности на лице и т.д. Осколком древних, дохристианских воззрений может быть признан довольно популярный в фольклоре мари мотив превращения ослушавшихся воли Юмо людей в горелые пни (ср. мордовский миф о сотворении человека из пня, карельская руна о Вяйнемёйнене, плавающем в виде коряги в водах первичного океана).

В позднейшей мифологии Юмо мыслится как глава мирового пантеона, распределяющий языки и веру среди различных народов. Согласно одной легенде, Йын - Керемет задержал старейшину мари Бедоя, когда тот шел на совет к Юмо. За это Юмо заставил мари поклонятся Йыну. В квазиисторической традиции представлен миф о контактах Юмо с различными территориальными группами мари. Когда-то Юмо спустился к московским мари, но те не смогли сделать для него большого жертвоприношения. Через триста лет Юмо спустился к казанским мари. Но те тоже отказались от большого жертвоприношения. Тогда Юмо обратился к жрецу, старику Выльипу, который устроил богу достойное угощение. Однако старик поспешил убрать жертвенные котлы, и в наказание за это Юмо лишил мари свободы. К последнему мифу близко примыкает предание о якобы вытканной на холсте марийской священной книге, которую съела корова, вероятно, как в соответствующем удмуртском мифе, посланная верховным богом в наказание людям за то, что они стали забывать молитвы, понадеявшись на сделанные когда-то записи [Ситников 2006].

Как верховный небесный бог Юмо имел множество эпитетов: Волгыдо юмо (бог света), Илыш юмо (бог жизни), Пылвылвал юмо - Тÿня юмо (бог вселенной, букв. бог поверх облаков, мар. выл, «на» < праф.уг. *wula, верхний) Ош Поро Кугу юмо (белый добрый великий бог от мар. ош, «белый» < праур. *acka), Тÿҥ юмо (главный бог), Тошто юмо (старый бог) [Ситников 2006]. Юмо ежегодно жертвовали гнедого или белого (по некоторым данным красного) коня. В священной роще Юмо посвящали самое восточное или соседнее с ним дерево (как правило, дуб или липа) [Петрухин 2003]. Как главе пантеона Юмо приносили главные и самые обильные жертвы. Его имя фигурировало во всех молитвах богам, но иногда, чтобы не беспокоить Юмо, обращались к его помощникам [Ситников 2006].

Согласно И.Г. Георги (1799), остальные боги являются детьми или родственниками Юмо - кого юма и Шочэн ньё - Юман аба. Мысль о наличии у мари более или менее разработанного пантеона, боги которого бы образовывали целые семейные круги, не раз подвергалась сомнению (например Г.Я. Яковлевым, Р.Г. Ахметьяновым и др.) [Ахметьянов 1981], однако она наталкивается на сопротивление материала. Источники, как письменные, так и фольклорные, сообщают о существовании у богов матерей, братьев, причем не только родных, но и двоюродных (как, например, у Юмо), жен, детей, внуков (С.К. Кузнецов). Кроме того, подобное строение пантеона характерно для мифологий близкородственных народов - мордвы и обских угров.

Источники