Марийская свадьба

Материал из ABOUTMARI.COM
Перейти к: навигация, поиск

Cама свадьба (сÿан) проходит в доме жениха и в доме невесты. Утром в день свадьбы родители жениха оповещали всю деревню об этом и собирали свадебный поезд, который состоял из 20 и более подвод. Участниками свадебного поезда являлись родственники, представленные соответствующими свадебными чинами — сÿанвуй, кугу веҥе, пурашвате и другими. Девушек на эту церемонию никогда не брали. Отец жениха мог также ехать за невестой, но мать обычно оставалась дома. Случалось, свадебный поезд собирался не в доме жениха, а у его крестного отца, если он из этой же деревни, или у дяди жениха.

Крестный отец получал свадебный чин сÿанвуй, которому обязывалось водить участников свадебного поезда по домам и угощать их, а также следить за дисциплиной и порядком в свадебном поезде — то есть он являлся распорядителем, главой поезда.

В обязанность свадебных чинов пурашвате и пурашмарий, назначаемых родителями жениха, входило уберечь жениха и невесту. Это объясняется тем, что в прошлом, по-видимому, довольно распространенным было похищение невест. И. Н. Смирнов в своей монографии "Черемисы" пишет, что "там, где похищение невесты уже не практикуется, свадебный обряд заключает в себе значительное количество его следов из прошлого. На него указывает прежде всего отправление за невестой организованного поезда, в котором принимает участие вся деревня с распорядителем во главе, затем остановка поезда в доме сватуна, а не у родителей невесты, указывает на то, что они чувствуют себя в нем завоевателями; глава поезда устраивает на дворе столы для своей команды, распоряжается вином, пивом и кушаньями".

Пока свадебный поезд собирается в дорогу, двигается и останавливается в доме свата, в доме невесты идут соответствующие приготовления к встрече свадебного поезда: сбор невесты и подготовка подарков. Здесь очень чутко прислушиваются к звуку свадебного поезда, выехавшего от жениха. Как только они услышат звук барабанного боя (тÿмыр йÿк) или мелодии гармони, то две подруги невесты начинают укладывать в сундук приданое. При исполнении этого обряда ни в коем случае не должны были присутствовать сестры невесты. Это делалось из опасения, чтобы младшие дочери не засиделись в девушках. На крышке сундука оставляли ленточку, половина которой завязывается с внешней стороны в бантик. Лента предназначена для подруги невесты (ончыч шогышо) со стороны жениха.

Невесту одевали в традиционный костюм: платье с вышивкой (тувыр), поверх платья надевали кафтан черного цвета (шем шовыр), затем завязывали пояс (ÿштö) и передник (запон). Кроме всего этого использовали набор серебряных украшений. Голову повязывали платком, это означало, что она еще девушка, пока не принадлежащая и не зависящая от своего будущего мужа, и что еще не стала женой.

Встречает свадебный поезд так называемый торышт шинчыше — специально назначенный для этого обряда родственник невесты пожилого возраста. Невеста с подругой располагались по правую руку от него.

Первыми в дом невесты заходят: дружка жениха (изи веҥе), жених, пурашмарий и пурашвате. У моркинских марийцев дружку жениха называли наоборот — кугу веҥе (большой зять). Так об этом писал И. Н. Смирнов: "В дом невесты являются таким образом два жениха-зятя: один фиктивный, но пользующийся преимуществами, другой — фактический, но в обряде играющий второстепенную роль. Этот факт может сделаться для нас понятным только в том случае, если мы будем рассматривать его, как переживание от той эпохи, когда невеста бралась для всех братьев и права на нее определялись возрастом. Кугу веҥе, избираемый отцом жениха, является носителем братских прав на невесту. В доме невестиного отца он является как бы главным женихом. С ним вступают родители невесты в общение. Он вводит невесту в родной дом и, засвидетельствовавший символически свои жениховские права на нее, уступает ее постоянному жениху в последний момент брачного обряда".

Отведав хлеб с солью, жених становится между невестой и ее пожилым родственником, сидевшим вначале за столом. Чтобы не было порчи со стороны злых духов, ончыч шогышо (подруга невесты) должна идти по следам невесты. После этого жениха с невестой и ончыч шогышо отводят в специально отведенное для них помещение.

Тем временем участники свадебного поезда празднуют в деревне, восхваляя в своих песнях жениха и невесту, благодаря их родителей:

Корным йодын толын онал,
Пöртдам йодын пурен онал.
Шкендан сайдам, ÿдырдан моторжым
Ужын-колде толын онал.
Ужар выньыкым конден улына,
Кудо каштадам пуэда?
Волгенче гай качым конден улына,
Кудо ÿдырдам пуэда?
Ачаж ден аважым
Устел покшек шындена,
Изаж ден енгажым
Почеш мияш ужына.

Дорога к вам и дом ваш
Известны без расспросов.
О вашей доброте и дочери красоте
Видано и слышано.
Доставили зеленые веники,
Которую жердь отведете?
Доставили жениха пригожего —
Которую дочь выдадите?
Отца и мать (невесты)
Приглашаем за стол,
Старшего брата с супругой
Зовем вслед за поездом ехать.

Затем свадебный поезд возвращается в дом невесты. Все поезжане начинают собираться в обратный путь. В это же время собирают в дорогу невесту. Но прежде чем на нее надеть свадебный кафтан (сывын), угощали молодых парней-односельчан (ÿдыр арака йÿмаш). Исполняли этот обряд двоюродный брат, а иногда родной брат невесты, надевая ее свадебный кафтан и имитируя тем самым невесту. Затем мать и отца невесты, а также ее крестных родителей, сажали за стол и одаривали подарками; следующими усаживались за стол жених и невеста, получая благословение от матери, отца и крестных родителей. Рядом с ними присаживались посаженная мать (пурашвате), которая под мышкой держит подушку, и подруга (ончыч шогышо). Все четверо они три раза обходят вокруг стола (по солнцу) и быстро направляются к переднему тарантасу. "Когда невеста выходит из родительского дома, чтобы ехать в дом жениха, она не сразу садится в экипаж жениха, три раза заносит ногу, чтобы сесть, и три раза отступает назад, до тех пор, пока к ней не подойдет распорядитель свадебного поезда и не ударит ее трижды кнутом". По мнению И. Н. Смирнова, автора монографии "Черемисы", "мы имеем здесь дело с символом, который указывает на род насилия в деле приобретения невесты. С похищением же несомненно связан обычай вводить невесту в дом жениха за полотенце, которое она держит в руках, но которое прежде, вероятно, связывало ей руки..."

Но в объяснении этого обряда существует еще и второе мнение. Вот как писал в своей заметке, опубликованной в "Известиях по Казанской епархии за 1896 год", священник Н. Д. Тихомиров: "По нашему предположению, это связано с поверьем, чтобы не увезти с собой в деревню жениха духов рода невесты, которые всегда являлись враждебными духам рода жениха". По нашим же полевым материалам следует, что когда невеста садилась в тарантас, ее ударял кнутом не глава свадьбы, а сам жених.

По пути в дом родителей жениха свадебный поезд должен был останавливаться в заранее назначенном доме, где невесту переодевали уже в соответствующий женский головной убор. Это означало, что с данного дня она является женой своего мужа, должна слушаться и не перечить ему. С этим головным убором она уже больше не должна была расставаться.

Далее свадебный поезд направлялся прямо к дому жениха, где уже все были готовы к встрече. У входа во двор на дорогу стелили старую овчину, а под нее клали железный предмет, через который должна была пройти эта тройка — посаженная мать и жених с невестой. Совершался этот обряд с целью оберега, чтобы не пропустить в дом злых духов. Невесту с женихом усаживали сразу за стол и угощали горячими блюдами.

Тем временем свадебный поезд снаряжали родственники невесты. Если свадебный поезд со стороны жениха называли сÿан, то этот назывался почеш толшо. Чтобы вести этот поезд к дому жениха, специально оставляли кого-то из родственников со стороны жениха. Он же должен был выкупать приданое невесты. Название этого обряда — шондык ÿмбак шинчаш, т.е. "сесть на сундук". Садились на этот сундук младшие братья или сестры и племянники невесты, которые назначали и сумму выкупа.

После выкупа приданого участники свадебного поезда со стороны невесты направлялись в дом жениха. По их прибытии выставляли на стол хлеб-соль, блины (команмелна), пироги (подкогыльо), кашу, брагу, пиво и т.д. и приступали к угощению гостей. Здесь же происходило одаривание родственников жениха. Одаривали мать и отца жениха, братьев, снох, крестных, младших сестер и братьев, близких родственников и музыкантов. Предметами одариваний обычно являлись рубахи и вышитые полотенца.

Вручала подарки сама невеста, которой помогали в этом родственники с той и с другой стороны. Она подходила к сидящим гостям и, угощая каждого из них, спрашивала, довольны ли они подарком. Поблагодарив за подарки, те дружно вставали и начинали пляс. Затем пускались в пляс родственники невесты. Они также обходили все дома, принимая угощение. Вернувшись в дом родителей жениха, участники свадьбы продолжали свадебный церемониал, исполняя песни, в которых восхвалялась красота невесты и достоинства жениха.

Шият, шият ший огыл,
Шöртнят, шöртнят шöртньо огыл.
Ой пеш шерге, пеш шерге
Мемнан шкенан шÿжарна.
Кудывече ÿштмö шÿкдажым
Уремыш луктын ида кудалте.
Мемнан поро ÿдырнажым
Еҥ лÿмдылтышыш ида лук.
Чевер ÿдыр, мотор каче,
Ваш йöратен илыза.
Ваш йöратен илыза да
Кужу ÿмыран те лийза!

Не дорого серебро,
Не дорого золото.
Очень дорога, дорога
Наша родная сестра.
Мусор со двора
Не выметайте на улицу.
Нашу добрую девушку
Не превращайте в посмешище.
Невеста красива, жених пригож,
Живите, друг друга любя.
Живите во взаимной любви
На долгие годы!

Завершив гулянье в деревне жениха, свадебный поезд отправлялся в обратный путь. В отдельных случаях участники его оказывали помощь молодым в устройстве их хозяйства, давая им домашнюю птицу, мелкий скот, зерно и т.п. Проводить родственников невесты выходили в первую очередь жених с невестой, а также близкие родственники жениха.

После проводов всех гостей, молодых отводили в амбар и укладывали в постель. В брачную постель под подушку клали предметы женского или мужского обихода, в зависимости от того, кого хотели видеть в лице первенца — мальчика или девочку. Обычно это были вязальные спицы, крючки, пяльцы, нож, кочедык. Стелила и укладывала молодых спать подруга невесты. Оставляла она их вдвоем после слов: "Коктын возын, кумытын кынелза" (ложась вдвоем, вставайте втроем).